«Приговор для врача повышает риски для пациентов»: российские медики встали на защиту Елены Мисюриной

2333

29 января


Российские медики массово выступают в поддержку осужденного гематолога Елены Мисюриной, которую приговорили к двум годам лишения свободы за оказание услуг, приведших к смерти человека. По версии обвинения, через сутки после процедуры Мисюриной, пациент скончался.

«Приговор для врача повышает риски для пациентов»: российские медики встали на защиту Елены Мисюриной

С прошлой недели врачи размещают у себя на страницах в соцсетях фото женщины в белом халате с хэштегом #яЕленаМисюрина.

По словам организаторов акции, хештег означает, что любой врач, даже самый высококвалифицированный, может оказаться на месте Мисюриной и имеет все шансы сесть в тюрьму за выполнение своих профессиональных обязанностей.


Егор Корчагин, главврач Красноярской краевой клинической больницы:

«Считаю, что поспешность в принятии таких решений недопустима. Не имея полных данных о произошедшем, могу лишь с уверенностью предположить о том, что никакого умысла в таком исходе врач не имела, заболевание, имевшееся у пациента, требовало проведения такого вмешательства.

Врач была достаточной квалификации, технология была соблюдена. Значит, говорить о ее вине невозможно. Очень надеюсь, что общественное мнение, сможет повлиять на то, чтобы дело Елены Мисюриной было пересмотрено самым объективным образом».


Максим Терский, кандидат медицинских наук, директор клиники «Семья и здоровье» (г. Красноярск):

«Понятно, что реакция на осуждение врача на реальный срок – это дискуссия о том, имеет врач право на ошибку или нет. До сих пор общественный консенсус склонялся к тому, что имеет. Сложность в том, что никто не хочет, чтобы ошиблись именно на нем.

Еще это судебный прецедент, т.е. при последующих процессах правосудие сможет сослаться на это решение и вынести приговор быстрее и по аналогии с той же мерой наказания. Последствия легко представить. Врачи начнут дуть на воду и не браться за сложные случаи. Лечить консервативно там, где надо бы рискнуть, где не все шансы упущены.

Другими словами, обвинительный приговор в сторону врача повышает риски для пациентов. Отрезает возможность получить не "медицинскую услугу", а реальную квалифицированную помощь.

С другой стороны, ошибки врачей слишком дорого обходятся, нужен их разбор и выводы, и наказание, если оно обосновано. И вот вопрос обоснованности.

Что же делать в этой ситуации? Мне кажется, должен действовать суд присяжных, где присяжными являются представители врачебного сообщества. Только они могут задать точные и правильные вопросы своему коллеге, понимая весь контекст ситуации, владея альтернативными сценариями развития событий, в чем и близко не ориентируется ни один судья, ни один прокурор.

Это могут быть люди, отошедшие от дел, светилы в своей области, но светилы в прошлом, поскольку у практикующих и времени на это нет, и обвинения в цеховой солидарности позволит исключить».


Алексей Кащеев, спинальный хирург и кандидат медицинских наук:

«Ситуация с Еленой Мисюриной задела меня за живое, потому что у меня был очень похожий случай. Я делал небольшое спинальное пункционное вмешательство под местной анестезией.

Пациентка много лет страдала хроническим заболеванием крови, была направлена моим коллегой-онкогематологом (весьма известным в Москве), перед операцией прошла полное обследование.

После совершенно обычной манипуляции (через 2 часа пациент обычно уходит домой на своих ногах) женщина начала терять кровь из шести маленьких дырочек для игл, которые обычно даже нет необходимости шить. И это кровотечение нельзя было остановить. Разве что со всей силы упершись в спину пациентки горой салфеток.

Кровь лила, как из открытого водопроводного крана, не сворачиваясь, и вылилась бы вся (вместе с жизнью пациентки), если бы не целый ряд обстоятельств – удачное утреннее время операции, быстрый приезд перевозки скорой помощи, быстрые и грамотные действия гематологов, массивное переливание плазмы и факторов свертывания, плюс просто счастливый случай.

Причиной профузного кровотечения стало редчайшее гематологическое осложнение, изредка наступающее при ее основном диагнозе и совпавшее во времени и месте с тем моментом, когда я занес над ней иглу, желая избавить от боли. Это осложнение действительно редкое – не то что я, но даже онкогематолог его в клинической практике не наблюдали.

К счастью, больную удалось спасти. А карта могла бы лечь иначе – пациентка уезжает домой, на фоне кровопотери чувствует слабость, ложится полежать – и больше не просыпается. Вечером родственники обнаруживают труп, лежащий в 2 литрах крови. Рядом с ним – выписка, подписанная мной, и заключение онколога об отсутствии противопоказаний к операции (рутинные анализы свертываемости же в пределах нормы).

А потом "Московский комсомолец" пишет заметку: "Нейрохирург-либерал попал иглой в сосуд и убил пациентку".

<…> Даже если предположить, со всеми натяжками, что игла провалилась невесть куда и ранила, допустим, подвздошную вену (хотя я в это, разумеется, не верю ни на минуту) – но даже если так, врач действовала по показаниям, в условиях соответствующей подготовки пациента, с согласия пациента, в интересах пациента, обладая соответствующей квалификацией и опытом. Могло у нее быть осложнение? Могло. Я видел случай ранения почки при люмбальной пункции у ребенка, случай проваливания инструмента при ЛОР-операции в полость черепа с повреждением мозга, знаю случай повреждения кишки при микродискэктомии и много чего еще.

Имеет ли право врач на ошибку? Да, имеет. Имеет ли врач право на добросовестное заблуждение, повлекшее легкий вред здоровью, тяжкий вред здоровью, смерть пациента? Да, имеет, врач может по ошибке убить пациента; это трагично, но совершенно нормально. Должен ли врач отвечать за ошибку? Да, должен.

Он должен отвечать перед своей совестью, опытом, коллегами, пациентом, родными, господом богом, если он в него верит. Но отвечать реальным тюремным сроком за якобы совершенное по неосторожности преступление он не должен. Врачебная ошибка или добросовестное заблуждение – это не преступление.

И уж тем более в ситуации Мисюриной, где никакой ошибки, судя по всему, не было. Было трагическое осложнение, как и в моем личном случае, приведенном выше. А еще была непонятная полостная операция, непонятная тактика ведения после нее и непонятное вскрытие непонятным патологоанатомом. А так-то все ясно, да. <…>

Я бы назвал это решение позором для отечественной судебной системы. Однако это излишне: судебная система сама по себе является позором».

Напомним, в 2013 г. в московскую клинику обратился 55-летний мужчина. Ему необходимо было сделать трепанобиопсию (взятие небольшой части костного мозга или костной ткани для исследований). Пациент страдал рядом серьезных заболеваний – диабет, рак крови и простаты. После взятия необходимых анализов, его допустили до процедуры.

Ее проводила как раз 42-летнийврач-гематолог Елена Мисюрина.

Процедура прошла успешно, мужчина чувствовал себя удовлетворительно и отправился домой. Однако через несколько дней он скончался в другой частной клинике. По версии следствия, причиной смерти стали неправильные действия Мисюриной – якобы она, проводя процедуру, проткнула кровеносный сосуд иглой.

У пациента началось кровотечение, что привело к его смерти, сообщает СУ СК по Москве.

23 января 2015 г. Следственный комитет возбудил против Мисюриной уголовное дело по статье о причинении смерти по неосторожности. Именно по этой статье в России чаще всего судят врачей – за ошибки, которые повлекли смерть пациента, пишет издание «Медуза».

Однако затем дело переквалифицировали на статью «Оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности». По словам адвокатов, эта статья подразумевает, что у Мисюриной был умысел на якобы неверно сделанную биопсию.

«Какие мотивы могли быть у Елены, следствие не поясняло», – рассказала «Медузе» адвокат Мария Зайцева.


В Красноярске сейчас активно обсуждают дело Андрея Павлова – главврача перинатального центра, в отношении которого возбудили дело по статье «Получение взятки».